Ярослава Танькова: Как я была «девочкой фабричной». Часть седьмая

Продолжение. Начало в номерах за 17, 18, 20, 22 мая, 23 мая и 25 мая

Выяснив, что большинство фабрик в России разорились и ткачихи со всей страны едут работать в Подмосковье, Ярослава приехала в Егорьевск. Работает на тяжелых станках за тысячу рублей в месяц. Живет в рабочем общежитии, где нет даже душа. Становится свидетельницей массовых увольнений и махинаций со стороны руководства официально разорившейся фабрики. И вот новое приключение - на фабрику едет большой политик!

Так нас «продали» депутату

- Товарищ, пройдите в красный уголок на встречу с депутатом! - заворачивает меня по дороге на смену тетя в костюме.

- А работать? - От обращения «товарищ» я примерзаю к полу.

- Ничего-ничего. Идите.

Как выясняется, приехал некто Валявков - один из претендентов на пост главы Егорьевского городского поселения. Грядут выборы, и хотя претендентов несколько, стены фабрики украшают только его портреты.

Захожу в зал. Все сидят не ближе пятого ряда. В основном сгоняют уже отработавшую смену. Затираюсь в компанию румяных хихикающих «сороквушек». Рядом две старушки уборщицы и одна секретарша в белой блузке, с зубами, испачканными розовой губной помадой.

Тетки обсуждают, как бы удрать:

- Блин, надо было попозже уходить, проскочили бы. Когда теперь домой попадем!

- Может, сбежим?

- Ты че? Гавриловна башку оторвет. Сиди - наслаждайся.

Мужики более степенно обсуждают, поставит ли депутат выпить.

И снова тетки:

- Сказали записочки с вопросами писать.

- Давай плакат напишем: «Денег!»

Через две минуты заходит Валявков в сопровождении фабричного начальства. Раздаются неуверенные хлопки. Политик решает быть ближе к народу и на сцену подниматься отказывается.

- Ну что же вы, товарищи, так далеко сели? Двигайтесь поближе, - щебечет ответственный за кадры и быт.

Но народ настороженно приклеился к стульям. Ни дать, ни взять кадр из «Маугли»: «Подойдите ближе, бандерлоги!»

- Здравствуйте, товарищи ткачи! - начинает Валявков.

- А че только ткачи? Браковочный отдел не считается? - обиженно затянули мои хохотушки.

- Спасибо, что пришли...

- Да не за что, нас согнали!

Кандидат заговорил про экономику. Надо было видеть лица людей - вымотанных, мечтающих помыться и сожрать чего-нибудь калорийное, но честно пытающихся понять, чего хочет от них дяденька в галстуке. В глазах большинства мольба: «Ну, мы же тебе уже похлопали. Чего тебе еще надо?»

- Я уже давно работаю в хозяйственной сфере...

- Ты лучше скажи, женат ты или нет? - вовсю комментировали хохотушки.

- ...Мне 44 года...

- Оль, для тебя как раз! То-то ты глазки скосила!

В самый разгар депутатской речи одна из них заерзала и жалобно протянула:

- Я писать хочу!

- Сиди, не рыпайся.

Та поерзала еще немножко и заговорщицки зашептала:

- А я стишок придумала: «Не лает, не кусает, а пос... не пускает. Наш депутат!»

Девчонки покатились со смеху. Тут в зал вошли ткачихи. Как водится, все в пуху, с заложенными ушами. Естественно, оратора они не расслышали и еще минуту, пока их не одернули, громко орали. На лице директора по кадрам проступил зловещий румянец.

Немного сбившийся Валявков решил взять быка за рога и начал сыпать плакатными призывами:

«Детей надо ЧИСТО убрать с улицы!», «Долой нарушающих закон работодателей!», «45 - далеко не пенсия!» Это пошло лучше. Но все же очень не хватало чего-то простого и доступного, типа «Каждой ткачихе по батону колбасы!»

Бабульки рядом со мной все это время просидели с выпученными от напряжения глазами, но, видимо, так ничего и не поняли, потому что единственное, что они выдавили в конце:

- Ну, чего... Улыбается, стеснительный такой, в галстуке. Видно, хороший человек, положительный.

Речь закончилась, и слово опять взял кадровик:

- Товарищи, 12-го числа - все на выборы! За кого голосовать, говорить не буду. Вы и сами поняли, что лучше за товарища Валявкова. Он человек проверенный, наш земляк... Может, у кого-то есть вопросы?

Объявление было встречено бурным хлопаньем стульев. Народ наперегонки ринулся к выходу. Я шла за мужиками и с интересом ждала, что они скажут. Первая фраза была произнесена на лестнице: «А Леха-то вчера нажрался и новую перчатку в сугробе потерял. Жалко».

Приколы нашего этажа

Выходные. Тоска смертная. Все сидят в нашей комнате, смотрят телевизор, болтают.

Валька умоляет Рыжика перекраситься в черный цвет:

- Зачем? - округляю глаза.

- Да его постоянно бьют. Вчера в очередной раз, стоят двое и говорят: «А давай кому-нибудь рыло начистим? Ну, например, тому рыжему».

- У тебя рука легкая? - с надеждой спрашивает Анька. - Нашлепай мне свиданку, что ли?

Шлепаю Аньку по попе. Это местный популярный ритуал для привлечения мужчин.

Все зевают. Скука - страшный зверь, который сильнее нищеты грызет местный молодняк. Читать здесь не принято, книг ни у кого нет. Да те, кто вырос в общаге, и не умеют. Как объяснил мне один из парней: «Я буквы в слова складываю, но смысла не понимаю. Скучно». Еще можно в футбол на улице погонять. Но большую часть года самодельное поле занесено сугробами. Танцы в холле заканчиваются тем, что соседи вызывают милицию. Дискотека стоит денег. И народ изобретает себе развлечения самостоятельно. Например:

Выхожу на кухню ставить чайник. Из дальней комнаты на весь коридор несутся вопли сексуального происхождения. Малость обалдев, деликатно удаляюсь в комнату. Через 20 минут снова иду на кухню - вопли продолжаются. Наконец все стихает, и из комнаты весело выкатываются четверо веселых полуголых парней. У меня отвисает челюсть. Долго хожу под впечатлением, не зная, что думать. Наконец слышу эти вопли вместо звонка на одном из мальчишечьих мобильников. Ага. Прикол у них такой - инсценировать и записывать такие вот «эротические» звонки.

А наши бабуси каждый вечер играют в лото на деньги. Ставка - по 5 копеек за карточку. Вот уже десять лет почти каждый вечер «режутся» по нескольку часов подряд. Страсти, как в столичном казино, только суммы другие. Даже «сорвав банк», больше 10 рублей вряд ли заработаешь.

- Кто хочет Шаляпина послушать? - врываются к нам в комнату Рыжик с Игорьком.

Шутят, естественно, потому что в руках у них старая виниловая пластинка.

- На пальце будем крутить?

- Не, на карандаше.

И происходит чудо: мальчишки из бумаги сворачивают кулек, протыкают его основание проволокой, а конец проволоки приставляют к надетой на карандаш пластинке и медленно крутят ее. И Шаляпин поет!

(Имена изменены по этическим причинам).

Часть 1-я, Часть 2-я, Часть 3-я, Часть 4-я, Часть 5-я, Часть 6-я, Часть 7-я, Часть 8-я, Часть 9-я, Часть 10-я, Часть 11-я, Часть 12-я, Часть 13-я Часть 14-я