Премия Рунета-2020
Россия
Москва
+12°
Boom metrics
Общество31 мая 2006 22:00

Ярослава Танькова: Как я была «девочкой фабричной». Часть десятая

Наш спецкор Ярослава Танькова инкогнито отработала ткачихой на комбинате подмосковного Егорьевска и вкусила романтики жизни в рабочей общаге

Продолжение. Начало в номере за 17, 18, 20, 22 мая, 23 мая, 25 мая, 27 мая, 29 мая и 31 мая

Большинство фабрик в России разорились. Ткачихи со всей страны едут работать в Подмосковье, поэтому и Ярослава поехала в Егорьевск. Работает в грохочущем ткацком цеху за тысячу рублей в месяц. Живет в рабочей общаге, где нет даже душа и куда зеки приходят, как в публичный дом. Становится свидетельницей незаконных увольнений на фабрике. И, глядя на избитых соседок, понимает, почему ткачихи предпочитают жить без мужа. Тем временем руки корреспондента покрывают профессиональные раны...

Про «откушенные» станком пальцы

В первый день адреналин и чувство эйфории помогли мне скакать от станка к станку, как щенок меж тапочками гостей. Но через пару дней к завтраку стали прилагаться два вида обезболивающих: от головы и от суставов.

- Привыкай, - вздохнула Таня в ответ на мои жалобы. - Здесь все на таблетках.

Профессиональных болезней у ткачих миллион.

Глухота. Всю смену барабанные перепонки находятся в самом что ни на есть барабанном состоянии. Многие затыкают уши свежей пряжей, но это скорее самоуспокоение. В конце смены голова гудит и падает слух, поэтому все безбожно орут.

Падает зрение. Отверстия для нитей миллиметровые.

Жутко болят ноги. Ежедневные 8 часов безостановочных метаний по цеху - это добрый десяток километров. Посидеть получается только раз в день, двадцать минут в обеденный перерыв. Все остальное время - бегом. У всех ткачих со стажем ноги обвивают синие лианы варикозных вен.

Из-за постоянных зависаний над станком ноют поясница и пресс. Все ткачихи мучаются остеохондрозом.

О том, что происходит в легких, вообще страшно думать. Сугробы хлопкового пуха лежат всюду. Он красиво парит по залу сплошной белесой пеленой, забивает нос, глаза и рот. Мало того, тяжелый горячий воздух наполняет водяная пыль с машинным маслом - вдоль станков работают сотни пыхтящих форсунок. Это создается микроклимат, необходимый для бесперебойной работы машин. И человеку, чтобы дышать, приходится откусывать воздух кусками.

- Зимой еще ничего, вот летом тут вообще «мартеновские печи», - рассказывает Таня. - Девчонки в комбинашках и купальниках работают. То ли дело корпус «Меланжист», в котором я раньше работала. Здание кирпичное, потолок стеклянный. Правда, стекло периодически билось, и дождь шел прямо за шиворот, но зато не жарко. А здесь как на скороварке.

Болят руки от рычагов и тягания многокилограммовых рулонов сотканной материи. Через неделю на ладонях появились мозоли, порезы от острых деталей, и множество красных пятен от «укусов» током.

Постепенно я стала различать наши машины по «характерам». Одна не любит маленькие бобины и в знак протеста рвет нитку, у другой - слишком тугой рычаг... Но особенно хорошо я помнила те, что любят «кусаться» током. После того как один из «питомцев» шибанул меня до судороги в предплечье, я взвыла и пожаловалась мастеру.

- Ничего не поделаешь, станки старые, - ответили мне. - Терпи.

Страшнее всего то, что наличие таких вот «характеров» у станков говорит о том, что они разлажены и категорически не соответствуют нормам безопасности. Вот, например, среди ткачих полно женщин с изувеченными пальцами, сорванными ногтями, откушенными фалангами... Последний случай такого «людоедства» произошел прямо накануне моего появления.

- А что ткачиха сделала не так? - спрашиваю у девчонок. - Она же нарушила технику безопасности, раз покалечилась...

- Нет. Просто когда она заправляла нитку, станок внезапно сам пошел.

Вот тебе и «плохой характер»!

«Цена» нищих людей

Утренняя смена. Кошмар! Заснуть в общаге раньше часа ночи нереально. Куча людей то смотрят в нашей комнате фильм, то болтают с Валькой, то просто стучат в дверь, чтобы спросить: «Ты спишь? А, ну спи». У меня пока не выработалось потрясное умение моей соседки засыпать в любом шуме, завалившись где-то между спинами, ногами и руками заполонивших кровать гостей. А подъем в пять утра. Свистящие чайники, ледяная вода, салат у соседей, потому что у них есть холодильник, но им во вторую смену - неудобно будить. Голодная плетусь на работу. На обеих проходных под грозными плакатами «Предъявляйте пропуск» дрыхнут вахтерши. Их можно понять - какому идиоту в половине шестого утра придет в голову переться на фабрику, если только он здесь не работает и не вынужден идти в первую смену?

Спать хочется до слез. Девчонки в один голос твердят, что поначалу из-за постоянного недосыпа плачут все. Говорят, месяца через три такое проходит. Мне страшно себя жалко, пока не захожу в цех. Там Таня рядом с давно работающими станками. Она здесь с пяти! Ночной смены у ткачих сейчас нет - не хватает рабочих, так она приходит на час-полтора раньше, чтобы выиграть время и наткать лишние 100 рублей. Здесь считают каждую копейку.

Однажды утром в комнату заявились соседки-подружки - 19-летняя Аня и 22-летняя Люся.

Анька бледная, как смерть, и счастливая. Люська розовая, но несчастная. Обе с провалами под глазами. Выясняется, что после ночной смены они потащились на местный пункт переливания сдавать кровь ради огромного «богатства» в 400 с хвостиком рублей. По анализам у обеих оказался низкий гемоглобин. С чего ему быть высоким с такими-то зарплатами и питанием? Но у Аньки он просто занижен, и у нее кровь взяли, хотя она на аппарате сознание и потеряла. А у Люськи совсем никакой, и ее отослали.

- Жаль, только один раз в месяц можно, - еле ворочая языком, заводит глаза к небу Анька.

- Куда тебе еще! И так в обморок грохнулась! - машет на нее Люська. И с надеждой спрашивает: - Свекла гемоглобин поднимает?

Большинство ткачих ходят на работу в выходные, хотя они и не оплачиваются. Но в эти дни можно нагнать метров, перевыполнить план и получить лишние 300 рублей. А отпуск тратят на собирание лесных ягод для продажи.

- Я прошлым летом на землянике с черникой за месяц целых 400 долларов заработала! - гордо рассказывает моя мастер. - Если вставать так, чтобы к пяти утра быть уже в лесу, можно до полудня по семь банок ягод набрать. А потом - на БАМ (так они здесь называют Московскую окружную дорогу). Суставы, конечно, отказывают. Я когда до дороги доползаю, сначала полчаса на обочине просто лежу на куртке и пью таблетки. А потом торгую. По сто рублей за банку. Москвичи охотно покупают.

400 долларов за отпуск, потраченный на адский труд. 400 рублей за чуть ли не последнюю отданную кровь. 300 рублей за отказ от выходных. Как дешево ценятся нищие люди.

(Имена изменены по этическим причинам.)

ЦИФРЫ

70% оборудования сегодня на предприятиях легкой промышленности безнадежно устарело и требует срочной замены.

88 000 человек пострадали в 2005 году от несчастных случаев на производстве, 3292 из них - со смертельным исходом.

Часть 1-я, Часть 2-я, Часть 3-я, Часть 4-я, Часть 5-я, Часть 6-я, Часть 7-я, Часть 8-я, Часть 9-я, Часть 10-я, Часть 11-я, Часть 12-я, Часть 13-я Часть 14-я